75 лет со дня освобождения Ленинграда от фашистской блокады - рассказ Шакиры Бикбулатовой

27 января россияне отметили 75-летие полного освобождения советскими войсками Ленинграда от фашистской блокады. 900 дней жители северной столицы сопротивлялись фашистским солдатам. По самым скромным подсчетам, от голода и обстрелов погибли более 650 тысяч человек. Но некоторые историки называют ещё большую цифру — около полутора миллионов петербуржцев. Сегодня гость нашей студии – человек, который пережил все ужасы того времени Шакира Бикбулатова.

Шакира Гайбайдулловна, как ваша семья оказалась в Петербурге, ведь все ваши родители — уроженцы Башкирии?

В 1928 году  мама и папа с моей сестрой, 8 — летней девочкой,  уехали в Ленинград.

Где они работали? Куда устроились?

Там был один писатель, который пил кумыс. По-моему, Короленко. Он и в деревню приезжал, лечился. И говорил отцу: «Ты работящий, поехали в Ленинград!» И они поехали в Ленинград втроем с сестрой. Конечно, было трудно. В конюшне жили. На работу нашли сразу — устроились на завод «Молот», сейчас Кировский. И так старательно работали, квартиру получили. В 1935 году я родилась. Квартира была на Кондратьевском проспекте.

У Вас сохранились в памяти самые яркие впечатления еще мирного Ленинграда?

Я была такой счастливой! У меня мама, папа, сестра! Папа был немного на Финской войне. Привез с войны финки — санки такие. Они у меня только были. Мы жили недалеко от озера. Катал он меня на этих финках. Мы очень счастливо жили. У меня одежда красивая была ленинградская. И питались мы хорошо. Родители очень старались. И все это испортила война.

Ленинград как-то готовился к войне до официального ее объявления?

Готовился. Хоть и говорят – внезапно, а мы знали что угрожает. Строили окопы.  Знали, что война будет. И шли разговоры о том, чтобы отправить детей и женщин на Большую землю. Но папа говорил: «Сталин сказал, хлеба хватит, не умрем!»

То есть, у вашей семьи был шанс эвакуироваться из Ленинграда? Почему остались?

Мы остались, потому что папа сказал: «Что будет, то будет, вместе переживем. Сталин сказал, что хлеба хватит». Но фашист начал бомбить первым делом склады и  магазины — там, где были продукты. Поэтому такой голод и был.

Как все обычные люди жили? Как боролись с холодом? Как боролись с голодом? Судя по историческим данным, общественный транспорт ходил только в начале. А потом уже все было брошено.

Это было так. Мама ходила за хлебом кое-как. Очередь была. Когда хлеб она получила, началась бомбежка. Кругом все разворочено, погибшие лежат. А у мамы такие мысли : «Если я сейчас этот хлеб съем, то дома не получит ребенок. А если не съем и меня убьют, то хлеб останется». И она бежала домой с хлебом из магазина. Эти 125 грамм хлеба кое-как получали. Народ жил и двигался как по инерции. От голода не соображали, честно вам скажу. Оказывается,  на мозги голод тоже влияет. Я на своем опыте знаю. Мама перестала воспринимать меня как ребенка. Так дети там и умирали. У меня сестра на железной дороге работала, на обороне Ленинграда. Приезжала изредка, приходила домой пешком от вокзала до дома. Один раз пришла и видит,  что мы  уже с мамой умираем. И мама не соображает — а ребенку нужен хлеб. И сестра убедила ее обменять кофточку и туфельки на еду. Мама принесла пол-литровую банку капусты квашеной. Это было счастье.

Откуда у вас были силы? Что вам помогло выжить в то время?

На улицу уже не ходили, уже и воды не было, тепла не было. Кое-как занесем с чайником снег. И эту воду пили. А кругом мертвые в этом снегу. А топить… У нас деревянный дом был, уехали многие, многие умерли, много было пустых комнат. Оттуда брали и  топили стулья, столы, что есть. А топили в чем? До начала всего папа печку домой принес.  

Самые тяжелые дни и месяцы когда были?

Это было зимой, конечно. Страшная зима было 1942 — 1943 года. Ни воды, ни хлеба, ничего абсолютно.  Ну, я клей ела. Меня мама кормила клеем. Растаивала, в тарелку наливала, и теплый клей я ложкой ела, как будто бы это суп.

Когда вы решили вернуться обратно в Башкирию и почему?

Мы не решали. У меня сестра проводницей работала. Как-то она в очередной раз приходит от Финского вокзала домой пешком и сообщает, что заходила в райисполком. Сказали, эвакуироваться можно. Мама сказала, будем,  и мы пошли. Сделали санки -  кое-что взяли с собой. Но почти все выбросили по дороге. Сил не было у мамы, я не могла ходить- сидела на санках. Мы шли по дороге Жизни. Была еще зимняя погода, март. Мы эвакуировались 8 марта.  Нам дали кушать. И это оказалось тяжелым испытанием после того, как не ели месяцами.  Отвыкли уже. Покушали —  и тут же мама заболела.

Когда вы добрались до Башкирии, как вас приняли? Жилье, работу предоставили?

Мы все ехали эшелоном. Полный эшелон народу! Целый месяц. Все приехали в Уфу. А мы в Чишмах остались. Там у нас были дедушка и бабушка. В деревне было тяжело. Но мама у меня трудолюбивая, старалась работать. Мы уже и в деревне на квартире жили, променяли почти всю мамину и мою одежду на сметану — чтобы выздороветь.  Мама где только не трудилась.  И конюхом, и пожарным. Но никак мы там разжиться не могли.  Тогда мы поехали в Уфу. Мама устроилась на рынке торговать. Мне тогда было уже 8 лет. Я торговала холодной водой. Жаркое лето. И мы с ней зарабатывали на стакан муки. Покупали стакан муки, ботву свекольную, варили суп. Иногда удавалось на картошку заработать. Квартиру нам не дали, сказали, надо было с эшелоном приехать.

А сейчас как живете? У нас в Башкирии живут блокадники. Вы встречаетесь?

Встречаемся. Отмечаем дни рождения. Рассказываем о своих переживаниях в войну. Стараемся друг друга поддержать.

А школьникам Вы рассказываете о том, что пережили?

Я давно уже хожу в музей на Мушникова. 74 школа. Очень хорошие дети, внимательно слушают.



Яндекс.Метрика